- Ты чего скалишься, Джерри? - спрашивали они. А он просто улыбался. На следующей стадии букашки отращивали крылья. Во всяком случае, появлялись какие-то функциональные отростки, позволяющие им роиться. Джерри старался не вдыхать их.

Больше всего ему было жаль собаку, потому что букашки наверняка уже завелись у нее в легких. Очевидно, она тоже терпела адские мучения. Иногда он брал собаку под душ, стараясь отмыть и ее. Но душ не приносил облегчения. У Джерри сердце разрывалось от мук животного. Может быть, это было самое тяжелое - страдания бессловесной твари.

- Какого черта ты торчишь под душем с проклятой собакой? - спросил однажды его приятель Чарлз Фрек.

- Я должен извести тлей, - сказал Джерри, втирая в шерсть пса детский крем и тальк, По всему дому валялись баллончики аэрозолей, бутылки талька и банки крема.

- Я не вижу никаких тлей, - заметил Чарлз.- Что такое тля? - В конце концов она тебя прикончит, - мрачно буркнул Джерри, - Вот что такое тля. Ее полно в моих волосах, и на коже, и в легких. Боль невыносимая- мне, наверное, придется лечь в больницу.

- Как же это я их не вижу? Джерри отпустил собаку, закутанную в полотенце, и встал на колени перед ворсистым ковриком.

- Сейчас покажу, - пообещал он. Коврик кишел тлей; они повсюду скакали и прыгали - вверх-вниз, вверхвниз, одни повыше, другие пониже. Джерри искал самую крупную особь, так как его гости почему-то с трудом могли их рассмотреть.Принеси мне бутылку или банку. Там, под раковиной. Потом я отволоку ее доктору, чтобы он взял их на анализ.